Messengers from the Unseen

by John E. Mack, M.D., Class of ’51

Oberlin Alumni Magazine, Fall 2002
Vol. 98, No. 2

If someone out there is trying to warn us, shouldn’t we make an attempt to listen?

If it ever had been possible to head off trouble, it was now too late. The dean of the Harvard Medical School wanted to investigate “concerns that had been raised in the press and elsewhere” about my work on the phenomenon of alien abductions.

It was June 1, 1994, shortly after the publication of my book, Abduction: Human Encounters with Aliens, when I arranged a meeting with James Adelstein, executive dean for academic programs of the Harvard Medical School faculty. Because of the controversial nature of the subject and my high profile in the media (articles about the book and me had appeared in national newspapers and magazines, and my publishers had scheduled television appearances on shows like “Larry King Live,” “Dateline,” and “Oprah”), I thought I should discuss the situation with colleagues in the medical school’s administration.

But Adelstein had instead appointed a committee to look into the matter, and thus began a 15-month ordeal involving lawyers, appearances before the group by myself and my patients, faculty witnesses, the submission of massive briefs, reports from the committee and my response, documents concerned with standards and ethics, letters of support, and sworn affidavits by 30 patients with whom I had worked. A year later, I received a letter from the dean; he had reviewed the committee’s report and urged me not to “violate the high standards of clinical practice and clinical investigation” of the medical school. He left it up to me to determine what these were.

So what exactly was the controversy that had led leaders of the medical school to take an unprecedented action of investigating one of its own faculty members in this manner?

Adelstein, in the beginning, had offered a clue as to what was at stake. I would not have gotten into trouble, he said, if I had not said in my book that my findings required us to look at reality differently. Instead, I should have written that I had come upon a new psychiatric syndrome of unknown etiology.

I have since concluded that it was the challenge to our society’s dominant worldview contained in my work that created such alarm. The idea that people are being visited by some sort of unknown life forms was (and remains) so far outside mainstream Western boundaries of reality that an exceptional response was required. The lawyer of Harvard’s president remarked to one of my lawyers, “Well, what do you think it’s like for the dean of the Harvard Medical School to see one of his professors on ‘The Oprah Winfrey Show’ saying that little green men are taking women and children into spaceships?”

True, I had appeared on “Oprah,” but I doubt that the dean had watched the show, and I had said nothing about little green men. But the nature of the administration’s anxiety was apparent.


Breaking with Tradition

My devoutly secular upbringing in an intellectually skeptical New York, German-Jewish family had hardly prepared me for my future career course, although curiosity and exploration were encouraged. My parents were academicians. My father, a professor of English literature at New York’s City College, read the Bible to my sister and me not as the word of God, but as a document of great literary importance for our culture and personal education.

I became a physician in order to be a psychiatrist, and my orthodox Freudian psychoanalytic training in Boston contained no critique of the culture of mechanism and scientific materialism that prevails in the American medical community. In this worldview, in the words of intellectual historian Richard Tarnas, “the soul of the world was voided from the entire universe and was appropriated essentially by the human being.” Furthermore, realities that cannot be proven by established methods of science were considered of lesser significance.

In my Oberlin education, however, was something that encouraged openness and a willingness to consider distinctly unorthodox possibilities. The history and culture of the College is filled with challenges to the social, political, and intellectual status quo. It is more than mere coincidence that the true pioneer in exploring the alien abduction phenomenon is Budd Hopkins ’53, who first introduced me to the abductee population.

The traditional worldview of my upbringing began to erode when I undertook three years of training in the Grof holotropic breathwork method, a therapeutic form that brings about a non-ordinary state of consciousness through deep breathing and powerful, evocative music. In this altered state, an expanded reality may open up for the breather. Universes of possibility open up, and the breather can identify with virtually any time, being, or place in the cosmos. He or she has access to the experience of intrauterine and birth-related events, and consciousness seems to separate from the physical body. The pantheons of mythic beings become possible objects of such identification.

This work softened me up for what was to follow. Without it I would have rejected the idea that many people of sound mind (more than one million in the U.S. alone, according to various polls, have conscious recollection of alien visitations) were encountering entities, although their characteristics may seem bizarre and the technologies involved poorly understood. Nevertheless, it was a huge stretch for me to take seriously the possibility that what the “abductees,” or “experiencers” as I prefer to call them, were reporting was in some way real, not simply a product of their minds or imaginations.

By the time Abduction was published, I had been working closely for several years with more than 50 of these individuals in my psychiatry practice. I was convinced that there was no psychiatric explanation for what my patients were encountering. This I based on several factors: their fundamental soundness of mind, including appropriate skepticism; the close similarity of experiences among individuals who had not had contact with each other; the association with UFOs in the vicinity; physical elements; the absence of anything to gain by reporting these experiences (on the contrary, the experiencers must be very careful to whom they tell their stories lest they face doubt, ridicule, and isolation); and, finally, reports of experiences by children as young as 2 years old.

Once word got around that I would not immediately treat experiencers as though they were mentally ill, people of all ages, ethnic backgrounds, and socioeconomic statuses who thought they might have had alien encounters sought me out. Before writing anything publicly on this subject, I had spent hundreds of hours listening with wonderment to tales that were sometimes so similar to one another as to be virtually interchangeable. Sometimes the experiencers were astounded (I call this response “ontological shock”) to discover that other people had had similar experiences, as they had hoped I could “cure” them of the problem or make it disappear with a pill or a trenchant psychiatric interpretation.

By now the basic outline of the abduction phenomenon is familiar to most people who read magazines or watch television, but this was not the case when I began this work in 1990. Even now the authentic details are rarely depicted accurately in the mass media. Essentially a person may be “visited” at night or during the day by humanoid beings of varying description, but most commonly they are portrayed as three-and-a-half to four feet tall with large heads and eyes and rather slight bodies. Reptilian, insect-like, light/luminous, or even actual humans have been described in conjunction with abduction experiences. Sometimes the individual describes being moved through space into a craft where various procedures occur. Often these involve a human/alien reproductive process, which leads in the creation of one or more hybrid beings with whom the experiencer is likely to feel a powerful emotional connection.

In addition to these physical elements, the experiencers receive information telepathically from the beings, either through their large black eyes or from images shown on television-like monitors. Most significantly this is concerned with the destruction of Earth’s living systems, and, vistas of destruction, often of apocalyptic proportions, are forced upon the experiencers. One abductee has called this ecological education “alien boot camp.”

Frequently, the experiencers, who may have had little awareness of the perilous state of the earth’s environment, become passionately committed to the preservation of our planet. These experiences can be highly traumatic because they are so shattering of the person’s reality. But if the experiencers are enabled to work through their terror, powerful spiritual awakenings and growth may occur.


The Quest for Proof

During the early years of my work, I tried to establish that “abductions” really were taking place in a literal, physical sense. Sometimes there were reports of missing people, or of physical lesions or marks left on experiencers’ bodies after an encounter, or evidence that a type of “implant” was left under the skin, presumably so the beings can monitor their whereabouts.

This physical literalness was certainly what most interested the Harvard Medical School committee. But over the years my own emphasis has shifted. I have become convinced that something mysterious and real, not merely the product of the experiencer’s mind or psychosocial influences, has been occurring. But larger questions arise as to how we define reality, which is intimately tied to the methodology or way of knowing that is being pursued.

In the case of the abduction phenomenon, the physical findings, when present, are quite subtle. They are insufficiently robust to stand on their own or to measure up to mainstream science. The larger question for me has become how we are to consider reports of powerful experiences for which the physical evidence is meager and runs counter to the consensus view of what is possible. Forcing these accounts into a psychiatric box, or dismissing them out of hand, may lead to the loss of information that is immensely important for understanding ourselves and our universe.

Ordinarily, a psychiatrist is not primarily concerned with whether what patients are telling him about their lives is factual or true. Useful work can be done by exploring the meaning of what is reported without knowing how much of it should be taken literally. Methodology is a matter of concern within the mental health professions and is sometimes synonymous with good technique or being helpful to a patient or client. There is little at stake theoretically or philosophically.

But in the case of the alien abduction phenomenon, which challenges the fundamental ontological paradigm of our society, the stakes are much higher. If these experiences are true, then even my severest critics will acknowledge that we exist in a different cosmos than the one in which most of us, including myself, thought we were living. The consequences are not only scientific, but also affect every institution of our culture.

I have come to disagree with the medical school’s investigation committee about the methods used to establish or refute the reality of the abduction phenomenon. The committee members emphasized the need for more psychological tests to see what might be wrong with these individuals. They suggested that patients consult with mainstream psychiatrists unfamiliar with the phenomenon and that we explore other explanations, like sleep paralysis (experiencers are often unable to move during encounters, but are usually not asleep). Finally, the committee wanted a further quest for physical proof. Nevertheless, when the implications are so great, how we assess the reality of what a person reports in the absence of compelling physical evidence becomes a matter of immense importance.

When evaluating experiencers, I begin with the same clinical assessment I would undertake with any other patient. In particular, I assess if there is anything in the person’s background or mental condition that could shed light on what has been reported. Hypnotic relaxation enables memories to come forth or helps the experiencer get in touch with emotions, but is not of much value in establishing what is factually true. I try and determine if a person has anything to gain by inventing such a story, or if he or she has been influenced by other individuals or the media.

Finally, I ask, are these patients persons of integrity who are not given generally to fantasy or distortion of reality? Talking with close friends and relatives is helpful in this regard. Is the feeling expressed by the experiencer appropriate to what is being reported? The sheer intensity of terror or other emotion that comes forth when encounter experiences are recalled can help determine if something momentous has in fact occurred.


Redefining Reality

So once it is established that an experiencer is of sound mind, has been functioning appropriately, and has coped with something so powerful, what then? We are now in misty territory. Standard psychological testing has shown little more than that the person has undergone some sort of disturbing experience. As a culture we have not progressed far in establishing what might be called a science of human experience. If we concede that experiencers have taken part in a real event, one that enters our three dimensional reality without becoming entirely part of it, questions arise such as: What kind of reality is this? Where do the beings come from? What is their relationship to the divine or the demonic? Are there entities or energy forms that manifest in our world but emanate from another dimension or universe?

If scientific and philosophical questions are put aside, attention then shifts from the messenger to the message, from the experiencers’ mental status to what they can teach us about ourselves and the world. The experiencers then become special witnesses, journeyers into mysterious realms, much like mythic heroes who venture into new lands and return to report what they have seen. And I become a witness to the witnesses, seeking when appropriate to give legitimacy to their accounts, much as religious officials do when they assess the truthfulness of those who report the occurrence of miracles.

Behind the nervous efforts to discredit the encounter reality lies a deeper concern. This phenomenon does not stand alone, but is one anomaly among many. Others include near-death experiences, spirit manifestations, shamanic journeys, crop circles, unexplained animal mutilations, and apparitions of the Virgin Mary seen by tens of thousands of people. All of these challenge the limits of our understanding of reality and suggest the presence in the universe of other intelligences that may reach into our world under particular conditions.

Furthermore, there are a host of research findings from carefully conducted studies that further stretch our understanding of reality. These include evidence for clairvoyance, telepathic communication, remote viewing, psychokinesis, non-locality, the demonstrated efficacy of prayer and other examples of healing at a distance, and the participatory and cocreative nature of knowledge itself.

Taken together, these phenomena tell us many things about ourselves and the universe that challenge the dominant materialist paradigm. They reveal that our understanding of reality is extremely limited, the cosmos is more mysterious than we have imagined, there are other intelligences all about (some of which seem to be able to reach us), consciousness itself may be the primary creative force in the universe, and our knowledge of the properties of the physical world is far from complete. The emerging picture is a cosmos that is an interconnected harmonic web, vibrating with creativity and intelligence, in which separateness is an illusion.

The inadequacy of scientific materialism in guiding our understanding and lives has prompted Kyriacos Markides, a distinguished professor of sociology at the University of Maine, to state bluntly that “the secular assumptions about reality, dominant during my university training [and, I suspect, of most of us], were in fact a grand illusion, a materialist superstition that had kept Western thought stranded and imprisoned for the last 300 years.”

And how do the keepers of the dying, yet more traditional paradigm respond to these phenomena? Many raise the cry of “pseudoscience.”

“The odds are stacked against science,” laments Lawrence Kraus, an internationally known theoretical physicist at Case Western Reserve University, who seems to attribute all interest in the above phenomena to the susceptibility of Americans to be “regaled by stories about the limitless possibilities open to those with…a spirit of enterprise.”

This is not just silly, but reflects a fundamental epistemological misunderstanding. The methods of science — hypothesis, testing, rigor, experimentation, control — are valuable and essential for studying phenomena that reside primarily in the material world. But they may be inadequate for exploring matters that straddle the visible and the unseen realms. They surely are insufficient for learning about realities beyond the manifest. Here we must rely more upon experience, intuition, non-ordinary states of consciousness, and holistic or heart knowing, thoughtfully and rigorously applied.

The failure of the human species, especially in the West and in other parts of the world influenced by Western science and technology, to appreciate the delicate, interconnected nature of all being, is at the root of the havoc we are wreaking upon ourselves and most of the earth’s life forms. As Oberlin Board of Trustees Chair Thomas Klutznick wrote in OAM last year, we are witnessing “the first mass dying that is being driven by human activity.” It should not be surprising that alien beings and the Blessed Virgin have taken on the role of messengers from the unseen.

It is apparent that what we are doing to the earth is a crime of cosmic proportions. No one or nothing intervenes or stops us directly, for that does not seem to be spirit’s way. But perhaps we are being helped to wake up and to remember what some native and traditional peoples have never forgotten: that life is fragile and sacred and that we must learn to live in harmony with all the other species of the earth.

So, for me, a journey that began with the investigation of a strange anomaly has led to a greater appreciation of the gift of being and a deeper commitment to helping to preserve the life of the planet and its infinite possibilities.

  • A Pulitzer Prize-winning author and professor of psychiatry at the Harvard Medical School, John E. Mack, M.D., ’51, has spent the past 40 years exploring the question of how our perception of ourselves shapes our perception of the world around us.

    The author or co-author of 10 books and over 150 scholarly articles, Mack’s 1977 biography of T.E. Lawrence, A Prince of Our Disorder, won him the Pulitzer. His unconventional ideas about the existence and purpose of visitations from unknown life forms, brought him criticism and notoriety upon publication in 1994 of Abduction: Human Encounters with Aliens – a title which has since gone out of print. His most recent book, Passport to the Cosmos: Human Transformation and Alien Encounters, was published in 1999.

    Earlier in his career, in 1969 Mack founded the Department of Psychiatry at Cambridge Hospital and in 1983 he co-founded the Center for Psychology and Social Change with Robert Jay Lifton, M.D., and colleagues. In 1992, Mack was co-chair of the Abduction Study Conference, a landmark gathering of scientists at MIT to discuss alien encounters and in 1993, he founded the Program for Extraordinary Experience Research (PEER) to explore varieties of anomalous experience.

    Mack is a graduate of the Boston Psychoanalytic Society and Institute and is board certified in child and adult psychoanalysis with over 40 years of clinical psychiatric education and experience. He continues to teach.

John Mack ’51 spoke at Oberlin College in 2001 on the event of his 50th class reunion. This article expands upon his presentation. (Photo courtesy of the Center for Psychology and Social Change.)



Response to Robert Naeye

by John E. Mack, M.D.

A response by Dr. Mack to a critical Letter to the Editor of the Oberlin Alumni magazine, written by fellow Oberlin graduate Robert Naeye (’85), a science writer and evident devotee of the scientific materialist paradigm.

The letter (OAM Winter 2002-2003) from Robert Naeye ’85 about my article on the alien encounter phenomenon contains several distortions and inaccuracies. In the spirit of Voltaire, Naeye welcomes the openness of the magazine to such an article, but then misrepresents what I have said in order to present the arguments that reflect his worldview.

According to Naeye I “claim” that “aliens are abducting human beings,” and that I have not provided the physical evidence to prove this. But my expressed concern is not primarily with whether “‘abductions’ have been taking place in a literal, physical sense.” Rather, the article focuses on “the larger question” of “how we are to consider reports of powerful experiences for which the physical evidence is meager and run counter to the consensus view of what is possible.” I do “claim” that “how we assess the reality of what a person reports in the absence of compelling physical evidence” is important. Naeye rejects intuition and experience as paths to “truth and knowledge,” leaving us with the impression he believes all human reports must be accompanied by physical evidence in order to be worthy of scientific consideration.

Naeye suggests that the encounter phenomenon is related to false memories, fantasy proneness or ideas implanted by people like myself or Budd Hopkins (’53). But there is no evidence for any of that. The experiences are “mysterious and real,” and tens of thousands of hours of careful clinical work by many investigators have failed to discover a conventional explanation for them.

Naeye relies on the authority of the majority (“only a miniscule fraction of the scientific community” share my views) to bolster his argument. But surely he knows how often in history established authority has been wrong when faced with anomalies that do not fit into an established paradigm. Finally, Naeye offers as evidence the fact that a psychiatrist friend of his has seen “thousands of patients,” and none has ever told him an abduction story. But surely he knows that patients will only share matters to which they feel a therapist is open, especially when these challenge profoundly consensus reality.

—John E. Mack, M.D.

Note from the editor of Dr. Mack’s website, Naeye’s suggestion that therapists (by implication, therapists such as Dr. Mack) may be “implanting [experiences] into people’s minds” is not persuasive in light of the ten thousand or more letters that this organization has received from people who have never met Dr. Mack, yet wrote to affirm to him that their experiences are similar to those that he heard from the experiencers with whom he personally worked.


Messagers du Monde Invisible

John E. Mack, M.D., Class of ’51

Le magazine Oberlin Alumni, automne 2002
Vol. 98, No. 2

Si en quelque part quelqu’un essaie de nous prévenir, ne devrions-nous pas essayer d’écouter?

Si jamais il avait été possible d’éviter les problèmes, il était maintenant trop tard. Le doyen de la Harvard Medical School voulait faire enquête sur « des préoccupations soulevées dans la presse et ailleurs » à propos de mon travail sur les enlèvements par des extraterrestres.

C’était le 1er juin 1994, peu de temps après la publication de mon livre Enlevés par les extraterrestres, que j’avais prévu une rencontre avec James Adelstein, le doyen responsable des programmes à la faculté de la Harvard Medical School. À cause de l’aspect controversé du sujet et de ma grande visibilité dans les médias (des articles sur moi et mon livre étaient parus dans des magazines et des journaux à l’échelle nationale, et mes producteurs avaient cédulé des apparitions sur des émissions telles que Larry King Live, Dateline et Oprah), je croyais que je devais discuter de la situation avec des collègues de l’administration de l’école de médecine.

Mais M. Adelstein avait plutôt formé un comité pour examiner la question; ainsi a commencé une épreuve qui a duré 15 mois et qui a impliqué des avocats, des comparutions devant le groupe par mes patients et moi, des témoins de la faculté, la soumission de volumineux dossiers, des rapports du comité et ma réponse, des documents sur les normes et l’éthique, des lettres d’appui, et les déclarations écrites sous serment de 30 patients avec lesquels j’avais travaillé. Un an après, j’ai reçu une lettre du doyen; il avait pris connaissance du rapport du comité et il m’enjoignait de ne pas « violer les standards élevés de la pratique clinique et de l’enquête clinique » de l’école de médecine. Il me laissait le soin de déterminer quels étaient ces standards.

Alors, quelle était exactement cette controverse qui avait conduit l’école de médecine à prendre des mesures sans précédent pour enquêter ainsi sur un des membres de sa propre faculté?

Au début, M.Adelstein avait donné un indice de ce qui était en jeu. Je ne me serais pas attiré de problèmes, avait-t-il déclaré, si je n’avais pas écrit dans mon livre que mes résultats nécessitaient que nous regardions la réalité de façon différente. J’aurais plutôt dû écrire que j’avais trouvé un nouveau syndrome psychiatrique d’une étiologie inconnue.

Depuis, j’en suis venu à la conclusion que cette inquiétude était causée par la remise en question, présentée dans mes travaux, de la vision dominante du monde. L’idée que les gens reçoivent la visite d’une quelconque forme de vie inconnue était (et demeure) tellement éloignée des limites de la réalité occidentale dominante, qu’une réponse exceptionnelle s’imposait. L’avocat du président de Harvard a fait remarquer à mon avocat : « Eh bien, que croyez-vous que le doyen de la Harvard Medical School ressent lorsqu’il voit un de ses professeurs au Oprah Winfrey Show dire que des petits hommes verts prennent des femmes et des enfants à bord de vaisseaux spatiaux? »

Il est bien vrai que j’étais allé à l’émission d’Oprah, mais je ne crois pas que le doyen l’ait regardée, car je n’ai pas parlé de petits hommes verts. La nature de l’angoisse de l’administration était cependant évidente.


Rompre avec les traditions

Ma pieuse éducation laïque dans une famille juive-allemande — et intellectuellement sceptique — de New York, ne m’avait pas préparé à ma future carrière, bien que la curiosité et l’exploration avaient été encouragées. Mes parents étaient du milieu académique. Mon père, un professeur de littérature anglaise au New York City College, nous faisait la lecture de la Bible à ma sœur et à moi, non pas comme la parole de Dieu, mais plutôt comme un document d’une grande importance littéraire pour notre culture et notre éducation personnelle.

Je suis devenu médecin dans le but d’être psychiatre, et ma formation psychanalytique freudienne orthodoxe à Boston ne comportait aucune critique de la culture mécaniste et scientifiquement matérialiste qui prévalait dans la communauté médicale américaine. Dans cette vision du monde, comme le disait l’historien intellectuel Richard Tarnas : « L’âme du monde a été éradiquée de l’univers entier, et l’être humain se l’est appropriée, à toutes fins pratiques. » De plus, les réalités que les méthodes scientifiques établies ne pouvaient expliquer furent considérées comme moins significatives.

Toutefois, il y a eu, dans ma formation à Oberlin, quelque chose qui favorisait une ouverture et une disposition pour envisager des possibilités non orthodoxes. L’histoire et la culture de ce collège est pleine de remises en question du statu quo social, politique et intellectuel. Ce n’est pas une coïncidence si le véritable pionnier de l’exploration du phénomène des enlèvements par des extraterrestres est Bud Hopkins (diplômé de 1953), qui le premier m’a fait connaître la population des personnes victimes d’enlèvement.

La vision du monde traditionnelle de mon éducation a commencé à s’effriter lorsque j’ai entrepris une formation de trois ans avec la méthode Grof de travail de respiration holotropique; il s’agit d’une sorte de thérapie qui suscite un état de conscience hors de l’ordinaire par une respiration profonde ainsi qu’une musique puissante et évocatrice. Dans cet état second, le sujet peut accéder à une réalité élargie. Des univers de possibilités s’ouvrent alors, et le sujet peut virtuellement s’identifier à n’importe quel temps, n’importe quel être ou n’importe quel endroit dans le cosmos. Il peut faire l’expérience d’événements intra-utérins ou reliés à la naissance, et sa conscience semble se séparer du corps physique. Les panthéons d’êtres mythiques peuvent possiblement devenir l’objet d’une telle identification.

Ce travail m’a préparé pour ce qui s’en venait. Sans lui, j’aurais rejeté l’idée que plusieurs personnes saines d’esprit (plus d’un million aux États-Unis seulement, selon plusieurs sondages, ont des souvenirs conscients de visites d’extraterrestres) rencontraient des entités, malgré le fait que leurs caractéristiques paraissent étranges et que les technologies soient mal comprises. Ce fut cependant un grand pas à franchir pour moi de considérer sérieusement la possibilité que les déclarations des « personnes enlevées » — ou des « expérienceurs » comme je préfère les appeler — soient bien réelles, et non pas simplement le produit de leur esprit ou de leur imagination.

Lors de la publication de mon livre Enlevés par les Extraterrestres (Abduction), je travaillais déjà étroitement depuis plusieurs années avec plus de 50 de ces personnes dans le cadre de ma pratique psychiatrique. J’étais convaincu qu’il n’existait aucune explication psychiatrique pour ce à quoi mes patients faisaient face. Je me basais sur plusieurs facteurs : ils étaient fondamentalement sains d’esprit et ils faisaient preuve d’un certain scepticisme; il y avait une grande similitude entre les expériences de personnes qui n’avaient eu aucun contact entre elles; ces expériences pouvaient être associées à la présence d’OVNIS non loin de là; il y avait la présence d’éléments physiques; ils ne tiraient aucun avantage à rapporter ces expériences (au contraire les expérienceurs doivent faire très attention à qui ils racontent leurs expériences, car ils s’exposent au doute, au ridicule et à l’isolement); enfin, des expériences avaient été rapportées par des enfants âgés d’aussi peu que deux ans.

Lorsque la chose a été sue que je ne traiterais pas d’emblée les expérienceurs comme des malades mentaux, des gens de tous les âges, de toutes les origines ethniques et de toutes les conditions socio-économiques qui croyaient avoir fait une rencontre avec des extraterrestres ont cherché à me rencontrer. Avant d’écrire publiquement sur le sujet, j’ai passé des centaines d’heures à écouter avec émerveillement des histoires — quelquefois à ce point similaires, qu’elles étaient virtuellement interchangeables. Les expérienceurs étaient parfois abasourdis (je qualifie cette réaction de « choc ontologique ») que d’autres personnes aient eu des expériences similaires, alors qu’ils avaient espéré que je puisse les « guérir » de ce problème ou le faire disparaître avec une pilule ou une interprétation psychiatrique nette.

Les grandes lignes du phénomène d’enlèvement sont maintenant connues de la plupart des gens qui lisent les magazines et qui regardent la télévision, mais ce n’était pas le cas lorsque j’ai commencé ce travail en 1990. Même aujourd’hui, les véritables détails sont rarement décrits de façon exacte dans les médias de masse. Essentiellement, une personne peut recevoir la visite, la nuit ou pendant le journée, de toutes sortes d’êtres humanoïdes, qui sont le plus souvent décrits comme mesurant de 1 à 1,25 m, avec une grosse tête, de grands yeux et un corps plutôt mince. Des êtres reptiliens, à l’apparence d’insectes, lumineux et parfois même de véritables humains ont été décrits en relation avec des expériences d’enlèvement. Parfois, la personne rapporte avoir été transportée à travers l’espace vers un engin où diverses procédures ont eu lieu. Celles-ci impliquent souvent un processus de reproduction humain/extraterrestre qui aboutit à la création d’une ou plusieurs créatures hybrides avec lesquelles l’expérienceur ressent habituellement une puissant lien émotionnel.

En plus de ces éléments physiques, les expérienceurs reçoivent des communications télépathiques de ces êtres, soit au travers de leurs grands yeux noirs ou à partir d’images montrées sur des sortes de téléviseurs. Elles se rapporte surtout à la destruction des systèmes vivants sur la terre, et des scènes de destruction — qui ont souvent des proportions apocalyptiques — sont montrées de force aux expérienceurs. Une victime d’enlèvement a fait référence à cette éducation écologique comme étant un « camp d’entraînement extraterrestre ».

Très souvent, les expérienceurs, qui étaient peut-être peu conscients de l’état précaire de l’environnement terrestre, deviennent des défenseurs passionnés de la sauvegarde de notre planète. Ces expériences peuvent être extrêmement traumatisantes, car elle font littéralement éclater la réalité de la personne. Mais si on aide les expérienceurs à surmonter leur terreur, on peut assister à une certaine croissance ainsi qu’à de puissants réveils spirituels.


La recherche de preuves

Au cours des premières années de mon travail, j’ai tenté d’établir que les « enlèvements » se produisaient au sens réel et physique. Il y avait parfois question de personnes disparues, de lésions physiques ou de marques laissées sur le corps des expérienceurs après une rencontre, ou la preuve qu’une sorte d’implant avait été laissé sous leur peau afin que ces êtres puissent suivre leurs déplacements.

Cette littéralité physique était certainement ce qui intéressait le plus le comité de la Harvard Medical School. Mais au cours des années, mon propre intérêt s’est déplacé. Je suis devenu convaincu qu’il s’était produit quelque chose de mystérieux et de réel, qui n’était pas simplement le produit de l’esprit de l’expérienceur ou d’influences psychosociales. D’importantes questions sont soulevées sur la façon de définir la réalité; des questions qui sont intimement liées à la méthodologie ou à la façon de savoir qui est recherchée.

Pour ce qui est du phénomène des enlèvements, les observations physiques, lorsqu’il y en a, sont très subtiles. Elles ne sont pas suffisamment fortes pour être utilisées par elles-mêmes ou pour être confrontées à la science officielle. J’en suis venu à considérer la question plus générale de savoir comment traiter les compte-rendus d’expériences très fortes, pour lesquelles les preuves physiques sont minces et qui vont à l’encontre de ce qui est généralement considéré comme possible. Le fait de faire entrer de force ces rapports dans une boîte psychiatrique ou de les écarter complètement, peut mener à une perte d’information essentielle à notre compréhension de nous-mêmes et de notre univers.

Habituellement, un psychiatre ne se préoccupe pas de prime abord si ce que les patients lui racontent sur leur vie est factuel ou véridique. Un bon travail utile peut être accompli en explorant la signification de ce qui est rapporté sans nécessairement savoir la proportion de ce que l’on doit croire. La méthodologie est à prendre au sérieux dans les professions qui s’occupent de santé mentale, et elle est parfois synonyme de bonne technique ou d’aide à un patient ou à un client. Très peu de choses sont en jeu du point de vue théorique ou philosophique.

Mais pour ce qui est du phénomène des enlèvements par des extraterrestres — qui remet en question le paradigme ontologique fondamental de notre société — les enjeux sont beaucoup plus grands. S’il s’avère que ces expériences sont véridiques, même mes critiques les plus durs seront forcés d’admettre que nous vivons dans un univers bien différent de celui dans lequel la plupart d’entre nous, moi inclus, pensions vivre. Les conséquences ne sont pas seulement scientifiques, mais elles affectent toutes les institutions de notre culture.

J’en suis venu à désapprouver les méthodes utilisées par le comité d’enquête de l’école de médecine, pour établir ou réfuter l’existence du phénomène des enlèvements. Les membres du comité ont insisté sur la nécessité de réaliser davantage d’examens psychologiques dans le but de déterminer ce qui ne va pas avec ces personnes. Ils ont proposé que les patients consultent des psychiatres traditionnels n’étant pas familiers avec ce phénomène, et que nous explorions d’autres explications, comme la paralysie du sommeil (les expérienceurs sont souvent incapables de bouger pendant les rencontres, mais ils ne dorment généralement pas). Enfin, le comité a réclamé davantage de recherches dans le but d’obtenir des preuves physiques. Néanmoins, lorsque les implications sont aussi importantes, la façon de déterminer la réalité de ce qui est rapporté par quelqu’un, en l’absence de preuves physiques sérieuses, prend une très grande importance.

Lorsque je fais l’évaluation des expérienceurs, je commence avec la même appréciation clinique que j’entreprendrais avec tout autre patient. J’évalue en particulier s’il y a quoi que ce soit dans l’historique ou l’état mental de la personne, qui pourrait faire la lumière sur ce qui a été rapporté. La relaxation induite par hypnose permet aux souvenirs de refaire surface et aide l’expérienceur à prendre contact avec ses émotions, mais elle n’aide pas beaucoup à déterminer ce qui s’est vraiment passé. J’essaie de déterminer si la personne a avantage à inventer une telle histoire, ou bien si elle a subi l’influence d’autres personnes ou des médias.

Enfin, je pose la question : ces patients sont-ils des personnes intègres qui de façon générale ne sont pas portées vers la fantaisie ou la déformation de la réalité? Il est utile, dans ces cas-là, de parler aux amis proches et à la famille. Le sentiment exprimé par l’expérienceur est-il relié à ce qui est rapporté? La formidable intensité de la terreur — ou d’une autre émotion — qui refait surface, au souvenir des expériences de rencontres, peuvent aider à établir si quelque chose de marquant a véritablement eu lieu.


Redéfinir la réalité

Alors qu’arrive-t-il une fois qu’il a été établi qu’un expérienceur est sain d’esprit, qu’il est fonctionnel et qu’il a réussi à passer à travers un événement aussi puissant? Nous sommes maintenant dans le brouillard. L’analyse psychologique conventionnelle a démontré seulement que la personne avait vécu une quelconque expérience traumatisante. Dans notre culture, nous n’avons pas fait beaucoup de progrès dans le développement de ce qu’on pourrait appeler une science de l’expérience humaine. Si nous acceptons le fait que les expérienceurs ont vécu un événement réel qui entre dans notre réalité tridimensionnelle, sans en faire entièrement partie, certaines questions se posent comme : De quelle réalité s’agit-il? D’où viennent ces êtres? Quelle est leur relation avec le divin ou le diable? Existe-t-il des entités ou des formes d’énergie qui se manifestent dans notre monde, mais qui sont d’une autre dimension ou d’un autre univers?

Si nous mettons de côté les questions scientifiques et philosophiques, l’attention se transporte du messager au message, de l’état mental des expérienceurs à ce qu’ils peuvent nous apprendre sur nous-mêmes et sur le monde. Les expérienceurs apparaissent alors comme des témoins particuliers, des voyageurs dans des réalités mystérieuses, un peu à la façon des héros mythiques qui s’aventurent sur de nouveaux territoires et qui reviennent pour raconter ce qu’ils ont vu. Je deviens alors un témoin pour les témoins, qui cherche le moment où l’on peut donner foi à leurs rapports, un peu comme les autorités religieuses lorsqu’elles évaluent la crédibilité de ceux qui rapportent des miracles.

Une préoccupation plus profonde se cache derrière les tentatives précipitées de nier l’existence de ces rencontres. Ce phénomène n’est pas isolé, mais il est plutôt une anomalie parmi tant d’autres. En effet, il y a aussi les expériences reliées à la mort imminente, les manifestations de spiritisme, les voyages shamaniques, les agroglyphes, les mutilations animales inexpliquées et les apparitions de la Vierge Marie dont des dizaines de milliers de personnes ont été témoins. Tout ceci remet en question les limites de notre compréhension de la réalité et suggère la possible existence dans l’univers, d’autres formes d’intelligence pouvant se manifester dans certaines conditions particulières.

De plus, il existe toute une série de résultats de recherches sérieuses, qui élargissent encore plus notre compréhension de la réalité. Il s’agit d’indications de l’existence de la clairvoyance, de la télépathie, de la vision à distance, de la psychokinèse, de la non-localité, de l’efficacité démontrée de la prière et d’autres exemples de guérison à distance, ainsi que la nature participative et cocréative de la connaissance elle-même.

Lorsque considérés dans leur ensemble, ces phénomènes nous en disent beaucoup sur nous-mêmes et sur l’univers, ce qui remet en question le paradigme matérialiste dominant. Ils révèlent que notre compréhension de la réalité est extrêmement limitée; l’univers est beaucoup plus mystérieux que nous l’avions imaginé; il y a des formes d’intelligence partout autour de nous (dont certaines semblent pouvoir nous atteindre); la conscience elle-même pourrait être la première force créatrice dans l’univers, et notre connaissance des propriétés physiques du monde est loin d’être complète. L’image qui en ressort est celle d’un univers qui consiste en une toile harmonique d’interconnexions, remplie de créativité et d’intelligence, dans laquelle l’individualité est une illusion.

L’incapacité démontrée par le matérialisme scientifique à guider notre compréhension et nos vies, a incité Kyriacos Markides, un professeur émérite de l’Université du Maine, à déclarer carrément que « les suppositions séculaires au sujet de la réalité, très répandues lors de ma formation universitaire [et, je suppose, de la majorité d’entre nous], représentaient en fait une immense illusion, une superstition matérialiste qui a laissé en rade et emprisonnée la pensée occidentale pour les 300 dernières années ».

Et comment les gardiens de ce paradigme mourant — bien que plus traditionnel — réagissent-ils à ces phénomènes? Plusieurs brandissent le spectre de la « pseudoscience ».

« La science part perdante », se plaint Lawrence Kraus, un physicien de la Case Western University qui est connu internationalement et qui semble attribuer tout l’intérêt pour ces phénomènes à la propension qu’ont les Américains « à se délecter d’histoires sur les possibilités infinies qui s’offrent à ceux qui ont […] l’esprit d’entrepreneur. »

En plus d’être ridicule, cela reflète un malentendu épistémologique fondamental. Les méthodes utilisées par la science — les hypothèses, les tests, la rigueur, l’expérimentation, les contrôles — ont une valeur et sont essentielles pour l’étude de phénomènes qui se situent principalement dans le monde matériel. Elles peuvent cependant se montrer inadéquates pour ce qui est de l’exploration de sujets qui sont à cheval sur les domaines visibles et invisibles. Elles sont par contre clairement insuffisantes pour nous en apprendre davantage sur les réalités qui se situent au-delà de ce qui est manifeste. Nous devons alors nous fier davantage sur l’expérience, l’intuition, les extraordinaires états de la conscience, et sur le savoir holistique ou du cœur, dans leur forme réfléchie et rigoureusement appliquée.

L’échec de l’espèce humaine — particulièrement en Occident et dans d’autres parties du monde influencées par la science et la technologie occidentale — à apprécier la nature fragile et interreliée de tous les êtres, est au cœur même de la dévastation que nous nous infligeons à nous-mêmes et à la plupart des formes de vie sur terre. Comme l’a écrit Thomas Klutznick, le président du Conseil d’administration d’Oberlin, dans l’OAM l’an dernier, nous sommes témoins de « la première extinction de masse causée par l’activité humaine ». Il n’est pas surprenant que des extraterrestres et la Vierge Marie soit devenus des messagers de l’invisible.

Il semble évident que ce que nous faisons à la terre constitue un crime aux proportions cosmiques. Il n’y a vraiment rien ni personne pour intervenir ou nous arrêter directement, car il ne semble pas que ce soit la façon d’agir des esprits. Par contre, il est possible que l’on nous aide à nous réveiller et à nous rappeler ce que certains peuples autochtones traditionnels n’ont jamais oublié : la vie est fragile et sacrée, et nous devrons apprendre à vivre en harmonie avec les autres espèces de la terre.

Ainsi, un voyage qui n’était pour moi qu’une enquête sur une étrange anomalie m’a conduit vers une plus grande appréciation du cadeau qu’est l’existence, et vers une implication plus profonde pour la préservation de la vie sur la planète et de ses possibilités infinies.

  • Le Dr John E. Mack (médecin diplômé en 1951), auteur, récipiendaire du prix Pulitzer et professeur de psychiatrie à la Harvard Medical School, a consacré les 40 dernières années à tenter de comprendre comment notre perception de nous-mêmes forge notre perception du monde qui nous entoure.

    Auteur ou co-auteur de 10 ouvrages et de plus de 150 articles académiques, sa biographie de T.E.Lawrence (1977) A Prince of Our Disorder lui a valu le prix Pulitzer. Ses idées non conventionnelles sur l’existence et le but des visites de formes de vie inconnues, lui ont valu des critiques et une notoriété lors de la publication, en 1994, de son livre Abduction: Human Encounters with Aliens — un ouvrage maintenant épuisé. Son dernier livre Passport to the Cosmos: Human Transformation and Alien Encounters a été publié en 1999.

    Plus tôt dans sa carrière, en 1969, John Mack a mis sur pied le département de psychiatrie de l’hôpital Cambridge et il a fondé, en 1983, conjointement avec le docteur Robert Jay Litton et ses collègues, le Centre de psychologie et de changement social. En 1992, il a coprésidé la Conférence sur l’étude des enlèvements, une réunion historique de scientifiques au MIT pour discuter des rencontres avec les extraterrestres, et il a fondé, en 1993, le Programme pour la recherche sur les expériences extraordinaires (PEER) qui explore la diversité des expériences présentant des anomalies.

    John Mack est diplômé de la Société et de l’Institut de psychanalyse de Boston, et il est agréé par le conseil en psychanalyse des adultes et des enfants; il possède plus de 40 ans d’expérience dans la pratique et l’enseignement de la psychiatrie clinique. Il enseigne toujours.

John Mack (promotion de 1951) a pris la parole au Collège Oberlin en 2001, lors d’une réunion de classe pour marquer le 50e anniversaire de cette promotion. Cet article est une élaboration à partir de sa présentation. (La photo est une courtoisie du Centre de Psychologie et de Changement Social / Center for Psychology and Social Change).



La réponse Robert Naeye

John E. Mack, M.D.

La réponse du docteur Mack, suite à une critique dans une lettre à l’éditeur du magazine Obelin Alumni écrite par son confrère Robert Naeye (diplômé d’Oberlin en 1985) qui est un auteur scientifique et, de manière évidente, un défenseur du paradigme scientifique matérialiste.

LLa lettre (OAM – Hiver 2002-2003) de Robert Naeye (promotion de ’85) au sujet de mon article sur le phénomène des rencontres d’extraterrestres contient plusieurs distorsions et inexactitudes. À la façon de Voltaire, Naeye accueille favorablement l’ouverture du magazine envers un tel article, mais il interprète mes propos de façon erronée dans le but de présenter des arguments qui sont en accord avec sa vision du monde.

Selon M. Naeye je « prétends » que « des extraterrestres kidnappent des êtres humains », et que je n’en ai pas fourni les preuves physiques. Pourtant, la préoccupation que j’ai exprimée n’est pas tant de savoir « si les enlèvements ont littéralement eu lieu physiquement ». L’article portait plutôt sur la « question plus vaste » de savoir « comment réagir aux rapports de puissantes expériences pour lesquelles les preuves physiques sont très minces et qui vont à l’encontre de ce que l’on croit être possible ». Il est vrai que « je prétends » que « notre façon d’évaluer la réalité de ce qui est rapporté par quelqu’un en l’absence de preuves physiques indéniables » est importante. M. Naeye refuse de considérer l’intuition et l’expérience comme des chemins vers « la vérité et la connaissance » et il nous donne l’impression qu’il croit que tous les rapports faits par des êtres humains doivent être accompagnés de preuves matérielles pour être crédibles du point de vue scientifique.

M. Naeye suggère plutôt que le phénomène des rencontres est attribuable à de faux souvenirs, à une tendance aux fantasmes ou à des idées que moi ou Budd Hopkins (promotion de 1953) aurions suggérées. Mais n’y a aucune preuve de cela. Les expériences sont « mystérieuses et bien réelles », et des dizaines de milliers d’heures de travail clinique par plusieurs enquêteurs n’ont fourni aucune explication conventionnelle.

Robert Naeye se fie à la voix de la majorité (« seule une infime partie de la communauté scientifique » partage mon avis) pour appuyer ses arguments. Il doit pourtant savoir combien de fois dans l’histoire les autorités reconnues se sont trompées lorsque confrontées à des anomalies qui ne cadraient pas avec un paradigme établi. Enfin, Robert Naeye présente comme preuve le fait qu’un psychiatre des ses amis a vu « des milliers de patients » et qu’aucun d’eux ne lui a jamais rapporté d’histoire d’enlèvement. Il doit pourtant savoir que les patients ne se confieront que sur des sujets auxquels ils croient que le thérapeute est ouvert, particulièrement lorsque ces sujets amènent une profonde remise en question de la réalité généralement acceptée.

—John E. Mack, M.D.

Note de l’éditeur du site Web du Dr Mack, : la suggestion de M. Naeye, selon laquelle les thérapeutes (ce qui inclut les thérapeutes comme le Dr Mack) « implantent des [expériences] dans la tête des gens » n’est pas convaincante suite à la réception, par cette organisation, de plus de dix milles lettres de personnes qui, n’ayant jamais rencontré le Dr Mack, ont néanmoins écrit pour déclarer avoir eu des expériences similaires à celles qu’il a entendues de la part d’expérienceurs avec lesquels il a travaillé personnellement.


Mensageiros do Invisível

John E. Mack, M.D., Ano de 1951

Revista Oberlin Alumni, Outono 2002
Vol. 98, No. 2
Translation by Helena Rabaça Küller

Se alguém, algures, está a tentar avisar-nos, não deveríamos tentar escutar?

Se alguma vez tivesse sido possível evitar problemas, agora era demasiado tarde. O Reitor da Harvard Medical School queria investigar “questões que têm sido levantadas na imprensa e não só” relacionadas com o meu trabalho sobre o fenómeno de abduções por extraterrestres.

Era o dia 1 de Junho de 1994, pouco depois da publicação do meu livro Abduction: Human Encounters with Aliens, dia em que tinha marcado uma reunião com James Adelstein, Reitor Executivo responsável pelos programas académicos na faculdade da Harvard Medical School. Dada a controversa natureza do assunto e a minha posição de destaque nos meios de comunicação (artigos sobre o livro e sobre a minha pessoa tinham surgido em jornais e em revistas nacionais e os meus editores tinham marcado presenças na televisão em programas como “Larry King Live”, “Dateline” e “Oprah”), achei que deveria discutir a situação com colegas na administração da Escola de Medicina.

Mas Adelstein, em vez disso, tinha nomeado um comité para analisar o assunto – e assim começou um suplício de 15 meses envolvendo advogados, comparências minhas e dos meus pacientes perante o grupo, testemunhas da faculdade, entrega de volumosos dossiers, relatórios do comité e a minha resposta, documentos respeitantes a normas e ética, cartas de apoio, e depoimentos sob juramento de 30 pacientes com os quais eu tinha trabalhado. Um ano depois recebi uma carta do Reitor; ele tinha revisto o relatório do comité e insistiu para que eu não “violasse os elevados níveis de prática e de investigação clínicas” da Escola de Medicina. Deixou comigo a tarefa de determinar quais eram esses níveis.

Qual era então precisamente a controvérsia que tinha levado dirigentes da Escola de Medicina à acção, sem precedentes, de investigar deste modo um dos membros da sua própria faculdade?

Adelstein tinha dado no início uma pista sobre o que estava em jogo. Ele disse que eu não me teria metido em problemas se eu não tivesse afirmado no meu livro que as minhas conclusões exigiam que olhássemos para a realidade de modo diferente. Em vez disso, eu deveria ter escrito que me deparei com uma nova síndrome psiquiátrica de etiologia desconhecida.

Concluí pois que foi o desafio à dominante visão do mundo da nossa sociedade, contido no meu trabalho, que criou tal alarme. A ideia de que indivíduos estão a ser visitados por algum tipo desconhecido de seres vivos era (e continua a ser) tão distante dos convencionais limites Ocidentais da realidade que se impunha uma resposta excepcional. O advogado do Presidente de Harvard disse a um dos meus advogados: “Bom, como é que acha que é para o Reitor da Harvard Medical School ver um dos seus Professores no “The Oprah Winfrey Show” a afirmar que homenzinhos verdes estão a levar homens, mulheres e crianças para bordo de naves espaciais”?

É verdade, eu tinha aparecido no “Oprah”, mas duvido que o reitor tenha assistido ao programa e eu não disse nada sobre homenzinhos verdes. Contudo, a natureza da ansiedade da administração era patente.


Romper com a tradição

A minha educação, firmemente laica, no seio de uma família judaico-alemã de Nova Iorque e intelectualmente céptica, dificilmente me tinha preparado para o futuro rumo da minha carreira profissional, embora a curiosidade e a exploração tivessem sido encorajadas. Os meus pais eram académicos. O meu pai, um professor de Literatura Inglesa no City College em Nova Iorque, lia a Bíblia à minha irmã e a mim não como a palavra de Deus, mas como um documento de elevada importância literária para a nossa cultura e educação.

Tornei-me médico com vista a ser psiquiatra, e a minha formação ortodoxa em Psicanálise freudiana, em Boston, não continha qualquer crítica à cultura do mecanicismo e do materialismo científico dominante na comunidade médica americana. Nesta visão do mundo, nas palavras do historiador Richard Tarnas, “a alma do mundo foi extinguida em todo o universo e foi apropriada, essencialmente, pelo ser humano”. Além disso, realidades que não podem ser provadas por métodos científicos estabelecidos eram consideradas de menor importância.

Na minha educação em Oberlin havia, contudo, algo que encorajava a abertura intelectual e uma disposição para considerar possibilidades claramente heterodoxas. A história e a cultura do Colégio está repleta de desafios ao statu quo social, político e intelectual. É mais do que mera coincidência que o verdadeiro pioneiro na exploração do fenómeno de abdução por extraterrestres seja Budd Hopkins (ano de 1953), o qual me apresentou à população abduzida.

A tradicional visão do mundo da minha educação começou a erodir-se quando efectuei uma formação de três anos no método de respiração holotrópica de Grof, uma forma de terapia que provoca, através de respiração profunda e de música intensa e evocativa, um estado modificado de consciência. Neste estado alterado, pode abrir-se para o indivíduo uma realidade alargada. Abrem-se universos de possibilidades e o indivíduo é capaz de se identificar virtualmente com qualquer tempo, qualquer ser ou qualquer local no cosmos. Ele ou ela tem acesso à experiência de acontecimentos intra-uterinos e relacionados com o nascimento, e a consciência parece separar-se do corpo físico. Os panteões de seres míticos tornam-se objectos possíveis de tal identificação.

Este trabalho preparou-me para o que se iria seguir. Sem ele, eu teria rejeitado a ideia de que inúmeros indivíduos mentalmente sãos (mais de um milhão de pessoas, apenas nos Estados Unidos e de acordo com várias sondagens, tem memória consciente de visitas de extraterrestres) estavam a deparar-se com outros seres, apesar das características destes poderem parecer bizarras e a tecnologia envolvida ser mal compreendida. Mesmo assim, foi para mim um enorme passo levar a sério a possibilidade de que aquilo que os “abduzidos” – ou “experienciadores” como prefiro denominá-los – estavam a relatar, era de algum modo real e não simplesmente um produto da sua mente ou imaginação.

Na altura em que Abduction foi publicado eu tinha, ao logo de vários anos, trabalhado a fundo com mais de 50 destes indivíduos no meu consultório de Psiquiatria. Fiquei convencido de que não havia uma explicação psiquiátrica para o que os meus pacientes estavam a enfrentar. Baseei esta conclusão em diversos factores: a fundamental saúde mental dos indivíduos, incluindo cepticismo apropriado; a elevada similaridade de experiências entre indivíduos que não tinham tido contacto uns com os outros; a associação com OVNIs nas proximidades; factores físicos; nada ter a ganhar por relatar estas experiências (pelo contrário, os experienciadores têm que tomar muito cuidado com a quem contam as suas histórias, para que não enfrentem dúvida, ridículo e isolamento); e, finalmente, relatos de experiências por crianças tão jovens como dois anos de idade.

No momento em que se tornou conhecido que eu não iria tratar imediatamente os experienciadores como doentes mentais, indivíduos de todas as idades, de todas as origens étnicas e de todas as condições sócio-económicas e que pensavam que podiam ter tido encontros com extraterrestres, procuraram-me. Antes de escrever publicamente sobre este assunto, eu tinha despendido centenas de horas a ouvir, com espanto, narrativas que eram, por vezes, tão semelhantes umas às outras que poderiam ser virtualmente permutáveis. Às vezes os experienciadores ficavam perplexos (eu chamo a esta resposta “choque ontológico”) ao descobrir que outros indivíduos tinham tido experiências semelhantes – isto porque eles tinham tido a esperança de que eu os podia “curar” do problema ou fazê-lo desaparecer com um comprimido ou com uma robusta interpretação psiquiátrica.

Hoje em dia as linhas gerais do fenómeno de abdução são familiares à maioria das pessoas que lê revistas ou vê televisão mas este não era o caso quando, em 1990, iniciei este trabalho. Mesmo hoje, os verdadeiros detalhes são raramente descritos pelos meios de comunicação. Essencialmente, um indivíduo pode ser “visitado”, à noite ou durante o dia, por seres humanóides de descrição variada, mas geralmente descritos como tendo de 1 a 1,25 metros de altura, grande cabeça, olhos grandes e corpo pequeno. Associados a experiências de abdução, têm sido descritos seres semelhantes a répteis e a insectos, leves/luminosos e até seres humanos. Por vezes o indivíduo descreve ser transportado pelo espaço para bordo de uma nave onde ocorrem vários procedimentos. Com frequência, estes procedimentos envolvem um processo reprodutivo humano/extraterrestre que leva à criação de um ou mais seres híbridos com os quais o experienciador poderá sentir uma forte ligação emocional.

Para além destes elementos de natureza física, os experienciadores recebem telepaticamente informação dos seres, quer através dos seus grandes olhos negros, quer através de imagens mostradas em ecrãs semelhantes a televisões. De modo bastante significativo, esta informação diz respeito à destruição dos sistemas biológicos da Terra e são impostas aos experienciadores imagens de destruição, muitas vezes de proporções apocalípticas. Um abduzido chamou a esta educação ecológica “campo de treino extraterrestre”.

Com frequência, os experienciadores – os quais poderão ter tido até então pouco conhecimento do estado perigoso em que se encontra o meio-ambiente na Terra – tornam-se ardentemente empenhados na conservação do planeta. Estas experiências podem ser bastante traumáticas porque estilhaçam a realidade do indivíduo. Todavia, se aos experienciadores for dada a possibilidade de lidar com o seu terror, podem ocorrer despertares e desenvolvimento espirituais intensos.


A procura de provas

Nos primeiros anos do meu trabalho, tentei estabelecer que as abduções estavam a acontecer num sentido físico literal. Às vezes havia relatos de pessoas desaparecidas, ou de lesões ou marcas no corpo de experienciadores após um encontro, ou prova de que um tipo de “implante” tinha sido colocado debaixo da pele, presumivelmente para os seres extraterrestres poderem monitorizar o paradeiro dos indivíduos.

Este aspecto físico literal era decerto o que mais interessava ao comité da Harvard Medical School. Porém, ao longo dos anos o meu próprio interesse mudou. Fiquei convencido de que algo misterioso e real, não apenas o produto da mente do experienciador ou de influências psicossociais, tem vindo a ocorrer. Surgem porém questões mais alargadas referentes ao modo como definimos a realidade, estando este modo intimamente ligado à metodologia ou ao modo de conhecer que é seguido.

No caso do fenómeno de abdução as provas de carácter físico, quando estão presentes, são bastante subtis. Elas são não são suficientemente robustas para constituírem prova por si só ou serem suficientes para a ciência convencional. A maior questão para mim tornou-se em saber como avaliar relatos de experiências intensas, para as quais as provas físicas são escassas, e que vão contra a visão consensual do que é possível. Forçar estes relatos a enquadrarem-se numa categoria psiquiátrica, ou rejeitá-los de imediato, poderá levar à perda de informação, informação essa que é extremamente importante para a compreensão de nós próprios e do nosso universo.

Geralmente, a preocupação básica de um psiquiatra não é saber se o que os seus pacientes lhe contam sobre as suas vidas é factual ou verdadeiro. Trabalho útil pode ser efectuado através da exploração do significado do que foi relatado, sem se saber quanto desse relato deverá ser levado à letra. A metodologia é um motivo de preocupação nas profissões de saúde mental e é por vezes sinónimo de uma boa técnica ou de ser útil ao paciente ou cliente. Em termos teóricos e filosóficos não há muito em jogo.

Porém, no caso do fenómeno de abdução por extraterrestres, o qual desafia o fundamental paradigma ontológico da nossa sociedade, muito mais está em jogo. Se estas experiências são verdadeiras, então até os meus mais severos críticos reconhecerão que existimos num cosmos diferente daquele que a maior parte de nós, eu incluído, pensava que existíamos. As consequências não são apenas científicas, mas afectam também todas as instituições da nossa cultura.

Passei a discordar com o comité da investigação da Escola de Medicina sobre os métodos utilizados para estabelecer ou refutar a realidade do fenómeno de abdução. Os membros do comité realçaram a necessidade de mais testes psicológicos para descobrir o que poderá haver de errado com estes indivíduos. Sugeriram que os pacientes consultassem psiquiatras convencionais não familiarizados com o fenómeno, e que nós explorássemos outras possibilidades, tais como a paralisia do sono (os experienciadores não são muitas vezes capazes de se mover durante os encontros mas, geralmente, não estão a dormir). Por último, o comité desejava uma continuação da busca de provas materiais. Todavia, quando as consequências são tão importantes, o modo como avaliamos – na ausência de provas físicas convincentes – a realidade daquilo que um indivíduo nos relata, torna-se uma questão de extrema importância.

Ao avaliar experienciadores, eu começo por fazer a mesma avaliação clínica que faria a qualquer outro paciente. Em particular, avalio se há algo nos antecedentes ou na condição mental do indivíduo que possa esclarecer o que foi relatado. O relaxamento por hipnose permite que memórias venham à superfície ou ajuda o experienciador a entrar em contacto com emoções, mas não é muito útil para estabelecer o que é objectivamente verdade. Procuro determinar se a pessoa tem algo a ganhar ao inventar tal história ou se ele ou ela foi influenciado(a) por outros indivíduos ou pelos meios de comunicação.

Por fim, pergunto: são estes pacientes indivíduos com integridade, não dados, geralmente, a fantasias ou distorções da realidade? Quanto a isto é útil falar com amigos e familiares. É a emoção expressa pelo experienciador apropriada ao que está a ser relatado? A pura intensidade do terror, ou de outra emoção, que emerge quando experiências de encontros são relembradas, pode ajudar a determinar se algo de grande importância ocorreu realmente.


Redefinir a realidade

Então quando fica estabelecido que um experienciador é mentalmente são, bem ajustado, e tem conseguido lidar com algo assim tão intenso, o que se segue? Agora estamos em território obscuro. Os testes psicológicos comuns pouco mais mostraram que o indivíduo passou por alguma experiência perturbadora. Enquanto cultura, ainda não progredimos ao ponto de estabelecer o que poderá ser chamada uma ciência da experiência humana. Se admitirmos que os experienciadores participaram num acontecimento real, acontecimento que entra na nossa realidade tridimensional sem se tornar inteiramente parte dela, surgem questões como: Que tipo de realidade é esta? De onde vêm estes seres? Qual é a relação dos seres com o divino ou o demoníaco? Existem entidades, ou formas de energia, que se manifestam no nosso mundo mas que provêm de outra dimensão ou de outro universo?

Se forem postas de parte questões científicas e filosóficas, a atenção então desloca-se do mensageiro para a mensagem, do estado mental dos experienciadores para o que estes nos podem ensinar sobre nós próprios e o mundo. Os experienciadores tornam-se então testemunhas especiais, viajantes a misteriosos reinos, fazendo lembrar heróis míticos que se aventuram em terras desconhecidas e retornam para relatar o que viram. E eu torno-me numa testemunha da testemunha procurando, quando apropriado, dar legitimidade aos seus relatos, tal como as autoridades religiosas fazem quando avaliam a autenticidade daqueles que relatam a ocorrência de milagres.

Por detrás dos enérgicos esforços para desacreditar a realidade de tais encontros, está uma preocupação mais profunda. Este fenómeno não é um fenómeno isolado, mas sim uma anomalia entre muitas. Outras incluem: a experiência quase-morte, manifestações de espíritos, viagens xamânicas, crop circles (círculos em plantações), mutilações inexplicáveis em animais e aparições da Virgem Maria presenciadas por dezenas de milhares de pessoas. Todas estes fenómenos desafiam os limites da nossa compreensão da realidade e sugerem a presença no universo de outras inteligências que poderão, sob condições especiais, penetrar no nosso mundo.

Mais ainda, há um grande número de descobertas provenientes de investigação cuidadosamente efectuada, que alargam ainda mais a nossa compreensão da realidade. Estas incluem provas para clarividência, comunicação telepática, visão remota, psicocinese, não-localidade, a comprovada eficácia da oração e outros exemplos de cura à distância, e a natureza participativa e co-criativa do conhecimento em si.

Em conjunto, estes fenómenos dizem-nos muito sobre nós próprios e o universo, desafiando o paradigma materialista dominante. Eles revelam que a nossa compreensão da realidade é extremamente limitada, que o cosmos é mais misterioso do que nós tínhamos imaginado, que existem outras inteligências por toda a parte (algumas das quais parecem ser capazes de nos alcançar), que o consciente poderá ser a principal força criativa no universo, e que o nosso conhecimento das propriedades do mundo físico está longe de estar completo. A imagem que surge é a de um cosmos como sendo uma teia harmónica interligada, a vibrar com criatividade e inteligência, e na qual a separação é uma ilusão.

A incapacidade do materialismo científico em orientar o nosso conhecimento e as nossas vidas, levou Kyriacos Markides, um consagrado professor de Sociologia na Universidade do Maine a afirmar sem rodeios que “as seculares conjecturas sobre a realidade, dominantes na minha formação universitária [e, suspeito eu, da maior parte de nós] eram, de facto, uma grande ilusão, uma superstição materialista que tinha mantido o pensamento Ocidental isolado e encarcerado nos últimos 300 anos”.

E como é que os guardiões do moribundo, mas mais tradicional paradigma, respondem a estes fenómenos? Muitos deles bradam alto que é “pseudociência”.

“Tudo joga contra a ciência”, lamenta-se Lawrence Kraus, da Case Western Reserve University, um físico teórico internacionalmente conhecido que parece atribuir todo o interesse nos fenómenos acima mencionados à susceptibilidade dos americanos para serem “regalados com histórias sobre possibilidades sem limites, acessíveis àqueles com… espírito empreendedor”.

Isto não é apenas disparatado, como reflecte também um equívoco epistemológico fundamental. Os métodos da ciência – hipótese, teste, rigor, experimentação, controlo – são valiosos, e indispensáveis, para estudar fenómenos que existem essencialmente no mundo material. Contudo, estes métodos poderão ser inadequados para explorar questões que abrangem os domínios do visível e do invisível. Eles são certamente insuficientes para estudar realidades para além do que é visível. Nestes casos, devemos confiar mais na experiência, na intuição, nos estados modificados de consciência, e no conhecimento holístico ou interior, empregues de modo ponderado e rigoroso.

A incapacidade da espécie humana, especialmente no Ocidente e em outras partes do mundo influenciadas pela ciência e tecnologia Ocidentais, em reconhecer a delicada e interligada natureza de todos os seres, está na base da destruição que estamos a infligir a nós próprios e à maior parte das formas de vida da Terra. Como o Presidente do Conselho de Administração do Oberlin College, Thomas Klutznick, escreveu no ano passado na OAM, nós estamos a assistir à “primeira extinção em massa provocada por actividades humanas”. Não deveria surpreender que seres extraterrestres e a Virgem Maria tenham tomado a si o cargo de mensageiros do invisível.

É evidente que o que estamos a fazer à Terra é um crime de proporções cósmicas. Nada ou ninguém está a intervir ou a impedir-nos directamente, pois essa não parece ser a maneira de agir do Espírito. Mas talvez estejamos a ser ajudados para acordar e para nos lembrarmos daquilo que alguns povos indígenas e tradicionais nunca esqueceram: que a vida é frágil e sagrada e que nós necessitamos de aprender a viver em harmonia com todas as espécies da Terra.

Assim, para mim, uma viagem que se iniciou com a investigação de uma estranha anomalia levou-me a uma maior apreciação pela dádiva da existência e a um empenho mais profundo em ajudar a preservar a vida do planeta e as suas infinitas possibilidades.

  • Um autor galardoado com o Prémio Pulitzer e professor de Psiquiatria na Harvard Medical School, John E. Mack, M.D., (ano de 1951), tem passado os últimos 40 anos a explorar a questão de como a nossa percepção de nós próprios influencia a nossa percepção do mundo que nos rodeia.

    Autor ou co-autor de 10 livros e mais de 150 artigos académicos, foi galardoado com o Prémio Pulitzer em 1977 pela biografia de T.E. Lawrence, “A Prince of Our Disorder”. As suas ideias pouco convencionais sobre a existência e o objectivo de visitas por formas de vida desconhecidas, trouxeram-lhe críticos e notoriedade após a publicação em 1994 do livro “Abduction: Human Encounters with Aliens” – uma obra entretanto esgotada. O seu livro mais recente, “Passport to the Cosmos: Human Transformation and Alien Encounters”, foi publicado em 1999.

    Num período anterior da sua carreira, em 1966, Mack fundou o Departamento de Psiquiatria no Cambridge Hospital e em 1983, juntamente com Robert Jay Lifton, M.D. e colegas, foi co-fundador do Center for Psychology and Social Change (Centro de Psicologia e Transformação Social). Em 1992, Mack foi co-presidente da Abduction Study Conference, um encontro histórico que reuniu cientistas no MIT para discutir encontros com extraterrestres e, em 1993, fundou o PEER – Program for Extraordinary Experience Research (Programa para Investigação de Experiências Extraordinárias), de modo a explorar diversos tipos de experiências anómalas. Mack graduou-se no Boston Psychoanalytic Society and Institute, foi certificado em Psicanálise Infantil e do Adulto, e tem mais de 40 anos de experiência e formação em Psiquiatria Clínica. Continua a ser docente.

John Mack, (ano de 1951), discursou no Oberlin College em 2001 por ocasião da 50ª reunião de antigos colegas de curso. Este artigo desenvolve a sua palestra. (A fotografia é cortesia do Center for Psychology and Social Change).



Resposta a Robert Naeye

John E. Mack, M.D.

Uma resposta do Dr. Mack a uma crítica Carta ao Editor da revista Oberlin Alumni, carta essa escrita por um antigo aluno de Oberlin, Robert Naeye (ano de 1985), um escritor de ciência e evidente defensor do paradigma científico materialista.

A carta (Revista Oberlin Alumni, Inverno 2002-2003), de Robert Naeye, (ano de 1985), referente ao meu artigo sobre o fenómeno de encontros com extraterrestres, contém várias distorções e incorrecções. À maneira de Voltaire, Naeye acolhe bem a abertura da revista a tal artigo, mas depois deturpa o que eu disse para apresentar o argumento que reflecte a sua visão do mundo.

Segundo Naeye eu “afirmo” que “extraterrestres estão a abduzir seres humanos” e que não apresentei provas concretas para o provar. Porém, a preocupação que exprimi não é essencialmente se “‘abduções’ estão a ser praticadas num sentido literal, físico”. O artigo foca, isso sim, a “questão mais alargada” de “avaliar relatos de experiências intensas, para as quais as provas físicas são escassas e que vão contra a visão consensual do que é possível”. Eu “afirmo” sim que é importante “o modo como avaliamos – na ausência de provas físicas convincentes – a realidade daquilo que um indivíduo nos relata”. Naeye rejeita a intuição e a experiência como vias para “a verdade e o conhecimento”, deixando-nos com a impressão de que ele acredita que todos os relatos humanos têm que ser acompanhados de provas materiais para que sejam dignos de consideração científica.

Naeye sugere que o fenómeno dos encontros está relacionado com falsas memórias, predisposição para fantasias ou ideias incutidas por pessoas como eu próprio ou Budd Hopkins (ano de 1953). Mas não há qualquer prova para nada disto. As experiências são “misteriosas e reais”, e dezenas de milhares de horas de rigoroso trabalho clínico por parte de muitos investigadores falharam em obter uma explicação convencional para essas experiências.

Naeye confia na autoridade da maioria (“apenas uma minúscula fracção da comunidade científica” concorda comigo) para apoiar o seu argumento. Porém, ele sabe com certeza quantas vezes ao longo da História a autoridade estabelecida esteve errada quando confrontada com anomalias que não se enquadram num paradigma estabelecido. Por último, Naeye dá como prova o facto de que um psiquiatra seu amigo deu consulta a “milhares de pacientes” e nenhum deles alguma vez lhe contou uma história de abdução. Seguramente ele saberá que os pacientes partilham apenas assuntos para os quais eles sentem que o terapeuta tem abertura intelectual, especialmente quando os assuntos em questão desafiam profundamente a realidade consensual.

—John E. Mack, M.D.

Nota do editor do site do Dr. Mack, A sugestão de Naeye de que terapeutas (por insinuação terapeutas como o Dr. Mack) possam estar a “incutir [experiências] nas mentes das pessoas” não é convincente face às mais de dez mil cartas que esta organização recebeu, provenientes de indivíduos que nunca conheceram o Dr. Mack mas que, apesar disso, lhe escreveram a declarar que as experiências deles são semelhantes àquelas que o Dr. Mack ouviu por parte de experienciadores com os quais trabalhou pessoalmente.

Посланники невидимого

Джон Э. Мак, доктор медицинских наук, выпускник 1951 года

Журнал Выпускников Оберлинского колледжа, осень 2002
Том 98, №2

Если кто-то оттуда пытается нас предупредить, не должны ли мы постараться прислушаться?

Если в какой-то момент ещё было возможно избежать неприятностей, то теперь было уже слишком поздно. Декан Гарвардской Медицинской Школы хотел расследовать «вопросы, поднятые в печати и где-либо ещё» относительно моей работы с феноменом похищения инопланетянами.

1-го июня 1994 г., вскоре после опубликoвания моей книги «Пoхищения: Столкновения человека с инопланетянами», я договорился о встрече с Джеймсом Адельштейном, исполнительным директором академических программ Гарвардской Медицинской Школы. Из-за противоречивых свойств данного предмета, а также из-за того, что я был на виду у средств массовой информации (статьи о моей книге и обо мне публиковались в нациoнальных газетах и журналах, и мои издатели распланировали расписание моих выступлений по телевидению в таких программах, как «Ларри Кинг в прямом эфире», «Дейтлайн» и «Опра»), я полагал, что мне следует обсудить ситуацию с коллегами из администрации школы.

Однако вместо этого Адельштейн назначил комитет для рассмотрения этого вопроса, и таким образом положил начало продолжавшемуся 15 месяцев cуровому испытанию, включающему в себя участие юристов, публичными выступлениями – моими, моих коллег и свидетелей от факультета, отчёты комитета и мои на них ответы, документы, относящиеся к стандартам и этике; письма поддержки и показания под присягой 30 пациентов, с которыми я работал. Год спустя я получил письмо от декана; он пересмотрел отчёт комитета и призывал меня «не нарушать высоких стандартов клинической практики и клинического расследования» Медицинской Школы. Что всё это значило, он оставил решать мне.

Таким образом, в чём же именно заключалось противоречие, заставившее руководителей Mедицинской Школы принять беспрецедентные меры расследования деятельности одного из членов факультета?

Адельштейн намекнул, что было поставлено на карту. Он сказал, что я бы избежал всех этих неприятностей, если бы только я не написал в своей книге, что мои находки требуют от нас посмотреть на реальност по-другому. Вместо этого я должен был написать, что обнаружил новый психиатрический синдром неизестной этиологии.

После этих событий я пришёл к заключению, что моя работа бросила вызов преoбладающему в нашем обществе мировоззрению и таким образом привела к подобным волнениям. Идея о том, что людей посещает своего рода неизвестная форма жизни, была и остаётся настолько далеко за пределами общепринятых Западом понятий о реальности, что для её осознания требуется совершенно различного вида реакция. Адвокат президента Гарварда заметил моему адвокату: «Ну, как вы думаете, каково это декану Гарвардской Медецинской Школы слушать, как один из его профессоров рассказывает на шоу Опры Уинфри о маленьких зелёных человечках, забирающих женщин и детей на космические корабли?»

Это правда, я выступал на шоу Опры, но я сомневаюсь, что декан его смотрел, и я ничего не говорил о зелёных человечках. Но природа озабоченности администрации была очевидна.


Разрыв с традицией

Моё полностью светское воспитание в скептически настроенной интеллектуальной немецко-еврейской семье в Нью Йорке едва ли подготовило меня к тому, с чем я повстречался на моём профессиональном пути, хотя оно и поощряло любознательность и дух исследования. Мои родители были академиками. Mой отец, профессор английской литературы в Нью Йоркском Городском Колледже, читал Библию моей сестре и мне не как слово Божие, а как документ огромного литературного значения для нашей культуры и для личного образoвания.

Я стал врaчом для того, чтобы работать психиатром, и моя ортодоксальная фрейдистская психоаналитическая подготовка в Бостоне не содержала никакой критики культурного механизма и научного материализма, преобладающего в американских медицинских кругах. В данном мировоззрении, по словам историка Ричарда Тарнаса, «душа мира была отчуждена от всей вселенной и присвоена человеческими существами.» Более того, реальности, существование которых не может быть доказано установленными научными методами, считались менее значимыми.

Однако, моё Оберлинское образование содеpжало в себе нечто, поощряющее oткрытость и готовность принять во внимание неортодоксальные возможности. История и культура колледжа полны случаев, когда бросался вызов социальному, политическому и интеллектуальному status quo. Это более, чем простое совпадение, что первооткрывателем в области изучения феномена похищения иноплaнетянами является Бадд Хопкинс – выпускник Оберлинского колледжа 1953 года; он первый ввёл меня в сообщество похищенных инопланетянами.

Воспитанное во мне традиционное мировоззрение начало разрушаться, когда я прошёл трёх-летний курс подготовки по методу холотропного дыхания Грофа, терапевтической практики вхождения в неординарные состояния сознания посредством глубокого дыхания и мощной, вызывающей ассоциации музыки. В этом изменённом состоянии может открыться расширенная реальность. Открываются целые вселенные возможностей, и практикующий может отождествить себя с любым моментом времени или местом в космосе или с любым существом. Он получает доступ к воспоминаниям о своём внутриутробном существовании и о событии своего рождения, и его сознание отделяется от физического тела. Целые пантеоны мифических существ становятся возможными объектами его самоотождествления.

Эта работа подготовила почву для того, что последовало позднее. Без неё я бы отбросил идею, что много психически здоровых людей (более 1 млн в одних только США, согласно результатам различных опросов, сознательно помнят посещения инопланетян) cталкивались со странными сущностями и с технологиями, которые трудно понять. Тем не менее, потребовалось большоe усилиe с моей стороны, чтобы всерьёз принять возможность того, что «похищенные», или «получившие опыт столкновения», как я предпочитаю их называть, сообщали о том, что было реальным, а не просто продуктом их ума или воображения.

К тому времени, как были опубликованы «Похищения», я в течении нескольких лет тщательно проработал с более чем 50 такими случаями. Я был убеждён, что психиатрия не могла дать объяснения тому, с чем сталкивались мои пациенты. Я обосновал это несколькими факторами: их фундаментальное здравомыслие, включающее в себя соответствующий скептицизм; близкое соответствие опыта, полученного людьми, никогда не имевшими никакого контакта друг с другом; появления НЛО поблизости места этих столкновений; физические элементы; невозможность получить какую-либо выгоду, сообщая об этом опыте (напротив, эти люди должны были проявлять большую осторожность в выборе кому они рассказывали свои истории, иначе они подвергались недоверию, насмешкам и изоляции); и, наконец, сообщения o стокновениях, полученные от детей в возрасте от двух лет.

Как только распрoстранилась весть о том, что я не буду немедленно вешать ярлык душевнобольного на тех, кто пережил подобноe, люди различного возраста, этнического происхождения и социально-экономического статуса, считающие, что они столкнулись с инопланетянами, начали искать встречи со мной. До того, как я что-либо опубликовал на эту тему, я провёл сотни часов, слушая в изумлении рассказы, настолько похожие один на другой, что они были практически взаимозаменяемы. Иногда эти люди были поражены (я называю это «онтологический шок»), когда они узнавали, что другие тоже прошли через подобное, поскольку они надеялись, что я смогу «излечить» их от этой проблемы или заставить её исчезнуть с помощью таблеток или хитроумного психиатрического истолкования.

В настoящее время феномен похищения в своих основных чертах знаком большинству людей, читающих журналы или смотрящих телевизор, но это не было так, когда я начал с этим работать в 1990 г. Даже теперь подлинные подробности редко описываются в средствах массовой информации. Главным образом, человека могут «посетить» ночью или в течение дня гуманоидные существа варьирующей по описанию наружности, наиболее часто – трёх с половиной до четырёх футов ростом, с большими головами с глазами и скорее хрупкого телосложения. Рептоидные, инсектоидные, состоящие из света/сияния и даже полностью человеческого вида существа упоминаются в связи с опытом похищения. Иногда описываетя процесс движения сквозь пространство внутрь корабля где происходят различные процедуры, часто включающие репродуктивный процесс, ведущий к созданию одного или более гибридов человека и инопланетянина, с которыми похищенные впоследствии развивают могучую эмоциональную связь.

В дополнение к этим физическим элементам, столкнувшиеся с инопланетянами телепатически получают информацию от этих существ, либо через их большие чёрные глаза или посредством картин, показанных на похожих на телевизоры мониторах. Наиболее значимо то, что это информация связана с разрушением экосистем Земли, и перспективы этого разрушения, часто апокалиптических пропорций, силой запечатляются в умах этих людей. Один из похищенных назвал это экологическое образование «инопланетный учебный лагерь для новобранцев».

Часто обучаемые, прежде мало осознававшие опасное состояние окружающей среды, становятся страстными борцами за сохранение нашей планеты. Такой опыт может быть глубоко травмирующим, так как при этом вдребезги разбиваются понятия человека о реальности. Но если ему помочь проработать это состояние ужаса, может наступить могучее духовное пробуждение и рост.


Поиск доказательств

В течение первых лет моей работы я пытался установить, действительно ли «похищения» происходили в буквальном, физическом смысле. Иногда имелись сообщения о пропавших без вести людях или о физических повреждениях и отметинах, оставленных на телах похищенщных после столкновения, или признаки того, что какого-то рода «имплантат» был введён под кожу, предположительно с целью прослеживания их местонахождения.

Эта физическая буквальность несомненно была именно тем, что более всего интересовало комитет Гарвардской Медицинской Школы. Но с годами мой фокус внимания сместился. У меня появилось убеждение, что имело место нечто таинственное и реальное, то, что не было просто производным умственной деятельности людей, переживших подoбный опыт, или оказанных на них психосоциальных влияний. Но при этом возникают более глубокие вопросы, касающиеся того, как мы определяем реальность, что само по себе тесно связано с используемым нами методом познания.

В случае феномена похищений, физические находки, если они вообще имеются, лишены вескости. Они недостаточно убедительны, чтобы говорить сами за себя или соответствовать требованиям науки основного направления. Для меня более важным вопросом стало то, как нам следует относиться к сообщениям о сильных переживаниях, не сопровождаемым вескими физическими доказательствами и идущими вразрез с традиционным взглядом на то, что является возможным. Если мы начнём укладывать эти свидетельства в прокрустово ложе психиатрии или просто будем от них отмахиваться, это приведёт нас к потере информации, жизненно важной для понимания самих себя и нашей вселенной.

Обычно, психиатр не озабочен в первую очередь тем, является ли фактическим или реальным то, что его пациенты ему рассказывают о своих жизнях. Полезная работа может быть проведена в целях исследования значения того, что они сообщают, даже если неизвестно, какую долю этого можно воспринимать буквально. В области психического здоровья правильная методология имеет решаюшее значение и является эквивалентом эффективной техники оказания помощи пациентам или клиентам. В данной ситуации мало что поставлено на карту – теоретически или философски.

Но в случае феномена похищения инопланетянами, бросающего вызов фундаментальной онтологической парадигме нашего общества, ставки намного выше. Если эти события реальны, тогда даже самые строгие мои критики вынуждены будут признать, что космос, в котором мы существуем, отличается от того, в который большинство из нас, включая меня самого, верили до сих пор. Последствия этого не ограничиваются наукой, но затрагивают каждый аспект нашей культуры.

Я не могу согласиться со следственным комитетом относительно методов, используемых для установления или опровержения реальности феномена похищения. Члены комитета сделали ударение на необходимости проведения большего количества психологических тестов для выявления того, что может быть не так с этими людьми. Они предложили, что пациенты должны проконсультироваться с психиатрами основного направления, незнакомыми с этим феноменом, а затем мы попытаемся найти другие объяснения, такие как, например, сонный паралич (когда происходит столкновение с инопланетянами, люди часто не в состоянии пошевелиться, но при этом они не спят). Наконец, комитет настаивал на дальнейших поисках физических доказательств. Однако, когда последствия настолько огромны, жизненно важным становится наш подход к оценке реальности засвидетельствованных событий при отсутсвии веских физических доказательств.

Когда я исследую людей, столкнувшихся и инопланетянами, я начинаю с клинической оценки, которую я обычно провожу в любых других случаях. В частности, я устанавливаю, имеется ли что-либо в личной истории пациента или в его психическом состоянии, что могло бы пролить свет на то, о чём он сообщает. Гипнотическая релаксация позволяет воспоминаниям выйти на поверхность, или помогает пациенту выразить свои эмоции, но она не особенно эффективна для установления того, что является фактически подлинным. Я также стараюсь определить, получит ли человек какую-либо выгоду, выдумывая такую историю, и не находится ли он под влиянием других людей или средств массовой информации.

Наконец, я устaнавливаю, обладают ли эти пациенты целостностью характера, позволяющею им не поддаваться фантазиям или искажениям реальности. В этих целях полезными являются беседы с их близкими друзьями и родственниками. Соответсвуют ли проявляемые человеком чувства тому, о чём он сообщает? Интенсивность ужаса или другой эмоции, испытываемой при вспоминании опыта столкновения, может помочь установить, действительно ли произошло нечто столь огромное.


Переопределение реальности

Таким образом, что следует за тем, как мы установили, что пациент психически здоров, адекватно функционирует и нормально справляется с тем, что ним произошло? Теперь мы вступаем в затуманенный район. Стандартное психологическое тестирование выявило немногим более того, что этот человек прошёл через тревожное испытание. В нашей культуре мы ещё не продвинулись достаточно далеко, чтобы создать то, что можно было бы назвать наукой человеческого опыта. Если мы признаем, что люди, столкнувшиеся с инопланетянами, действительно были участниками реальных событий, вторгающихся в нашу трёхмерную реальность, но не становящихся полностью её частью, тогда возникают вопросы: C какого рода другой реальностью мы имеем дело? Откуда приходят эти существа? Каково их отношение к божественному или к демоническому? Есть ли сущности или энергетическе формы, которые проявляются в нашем мире, но исходят из другого измерения или другой вселенной?

Если оставить в стороне научные и философские вопросы, то центр внимания сдвигается с посланника на послание, с умственного состояния пациентов на то, что мы можем узнать от них о них самих и о мире. Тогда они становятся особыми свидетелями, путешественниками в таинственные сферы, подобно мифическим героям, дерзнувшим проникнуть в новые земли и вернувшимся сообщить нам о том, что они видели. А я становлюсь свидетелем свидетелей, пытающимся придать законность их сообщениям, подобно религиозным чиновникам, оценивающим правдивость тех, кто заявляет о том, что имело место чудо.

За нервными усилиями дискредитировать реальность столкновений скрывается более глубокая озабоченность. Это явление не существует само по себе, но является одной из многих аномалий, в числе которых – предсмертный опыт, появления духов, шаманские странствия, круги на полях, необъяснимые случаи увеченья животных и видения Девы Марии, наблюдаемые десятками тысяч людей. Всё это подрывает границы нашего понимания реальности и указывает на присутствие во вселенной другого разума, способного, при определённых условиях, проникнуть в наш мир.

Более того, имеется огромное количество находок, полученных в результате тщательного исследования, ещё более расширяющего наше понимание реальности. Среди этих находок – доказательства ясновидения, телепатического общения, видения на расстоянии, психокинеза, одновременного пребывания в нескольких местах, демонстрация эффективности молитвы и примеры исцеления на расстоянии, а также доказательства сотворческих свойств самого знания.

Все вместе взятые, эти явления говорят нам о нас самих и о вселенной много такого, что бросает вызов доминирующей материалистической парадигме. Они раскрывают, что наше понимание реальности крайне ограничено, что космос ещё более загадочен, чем мы себе это представляем, что мы окружены представителями другого разума (некоторые из них в состоянии пробиться к нам), что сознание само по себе может быть изначальной созидательной силой во вселенной, и что наше знание свойств физического мира далеко не полно. Это создаёт картину коcмоса как взаимосвязанной гармонической сети, исполненной разума и творческого начала, в которой разделённость – просто иллюзия.

Неадекватность научного материализма как фактора, направляющего наше понимание и наши жизни, подтолкнула Кириакоса Маркидеса, выдающегося профессора социологии Мэйнского Университета, прямо заявить, что «светские предположения о реальности, преобладающие во время моей учёбы в университете [и, я полагаю, нашей тоже], были фактически колоссальной иллюзией, материалистическим предрассудком, в течение последних 300 лет продержавшим в плену западную мысль.»

А как хранители умирающих, ещё более традиционных парадигм реагируют на эти явления? Многие из них кричат о «псевдонауке.»

«Очень неблагоприятная для науки ситуация,» сетует Лоренс Краус, международнo известный физик-теоретик из Западного резервного университета Кейза, приписывающий интерес к вышеупомянутым явлениям восприимчивостью американцев «к развлекательным историям о неограниченных возможностях, открытых перед теми, кто обладает духом предпринимательства.»

Это не только просто глупо, но ещё и является отражением фундаментального эпистемологического заблуждения. Научные методы – гипотеза, тестирование, эксперимент, строгость, контроль – ценны и важны для изучения явлений, берущих начало в материальном мире. Но они могут быть неадекватными для исследования того, что находится на грани между видимым и невидимым. Oни определённо являются недостаточными для получения знаний о непроявленных реальностях. Здесь мы должны полагаться больше на опыт, интуицию, неординарные состояния сознания и целостное знание, или знание сердца, прилагаемое вдумчиво и строго.

Неспособность человечества, особенно на западе и в других частях мира, находящихся под влиянием западной науки и технологии, оценить по достоинству хрупкую, взаимосвязанную природу бытия является причиной того ущерба, который мы наносим себе и большинству живых организмов земли. Как выразился председатель попечительского совета Оберлинского колледжа Томас Клутцник, «первое массовое вымирание, причинямое деятельностью человека.» Hеудивительно, что инопланетные существа и Пресвятая Дева взяли на себя роль посланников невидимого.

Видно невооружённым взглядом: то, что мы творим с Землёй – преступление космических пропорций. Никто или ничто не вмешивается и не отанавливает нас непосредственно, потому что такой образ действий не свойствен миру духовного. Но возможно нам помогают проснуться и вспомнить то, что некоторые коренные народы никогда не забыли: что жизнь хрупка и священна и мы должны научиться жить в гармонии со всем живым на Земле.

Итак, в моём случае, путешествие, начавшееся с расследования странной аномалии, привело к развитию более глубокой признательности за дар жизни и к усилению приверженности к делу сохранения жизни планеты и всех её безграничных возможностей.

  • Писатель-лауреат Пулитцеровской премии и профессор психиатрии в Гарвардской Медицинской Школе, Джон Э. Мак, доктор медицинский наук, повёл последние 40 лет, исследуя вопрос, как наше восприятие самих себя формирует наше восприятие окружающего нас мира.

    Автор и со-автор 10 книг и более 150 научных статей, Мак получил Пулитцеровскую премию за написанную им биографию Т.Е.Лоренса «Принц нашего беспорядка» (1977). Его нетрадиционные идеи о сущестовании неизвестных нам форм жизни и о цели их посещения принесли ему славу, но также и сделали его объектом критических нападок после публикации в его книги «Похищения: Столкновения человека с инопланетянами» (1994), которая больше не издаётся. его следующая книга на эту тему, «Паспорт в космос: Преобразование человека с столкновения с инопланетянами», вышла в свет в 1999 г.

    Ранее в своей карьере, в 1969 г., Мак основал отделение психиатрии в Кэмбриджской больнице и в 1983 г., совместно с д-ром Pобертом Джей Лифтоном и коллегами, он основал Центр Психологии и Социальных Перемен. В 1992 г. Мак был со-председателем на конференции по изучению похищений иноланетянами, знаменательной встрече учёных в Массачусеттском технологическом инcтитуте c целью обсуждения столкновений с инопланетянами. В 1993 г. он основал PEER – Программу Исследования Экстраординарного Опыта – для изучения различного вида столкновений с аномальным. В дополнение к его учёной степени, Мак также свидетельство от Бостонского психоаналитического общества и института его квалификации психоаналитика с опытом работы свыше 40 лет. Он продолжает преподавать.

Джон Мак, выпускник 1951 года, выступил в Оберлинском колледже в 2001 г. нa собрании сокурсников по поводу 50-летней годовщины со дня выпуска. Данная статья расширяет его презентацию. (Фото предоставлено Центром Психологии и Социальных Перемен).



Ответ Роберту Нэйю

Д-р Джон Э. Мак

Ответ Д-ра Мака на критическое письмо редактору, напечатанное в журнале выпускников Оберлинского колледжа и написанное Робертом Нэйем, выпускником 1985 г., автором научных статей и открытым приверженцем научной материалистической парадигмы.

Письмо Роберта Нэйя (журнал выпускникой Оберлинского колледжа, зима 2002-2003) о моей статье на тему феномена столкновений с инопланетянами содержит несколько искажений и неточностей. В духе Вольтера, Нэй приветствует открытость журнала подобным статьям и тут же начинает давать неправильное истолкование сказанного мною – с целью выдвинуть аргументы, отражающие его собственное мировоззрение.

Согласно Нэйю, я «заявляю», что «инопланетяне похищают людей», но не предоставляю никаких физических доказательств, подтверждающих это. Однако выраженная мною озабоченность не направлена главным образом на то, происходят ли «похищения в буквальном, физическом смысле». Cкорее, статья сфокусирована на «более широком вопросе» о том, «как нам следует относиться к сообщениям о мощных переживаниях, не подкреплённых вескими физическими доказательствами и протекающими вразрез с общепринятым взглядом на то, что является возможным.» Действительно, я «заявляю», что является важным то, «как мы оцениваем степень реальности сообщаемого при отсутствии веских физических доказательств». Нэй отвергает интуицию и опыт как путь к «правде и знанию», заставляя нас думать будто он верит, что любого рода сообщения должны сопровождаться физическими доказательствами для того, чтобы заслуживать научного рассмотрения.

Нэй выдвигает мнение, что феномен столкновения с инопланетянами имеет отношение к ложной памяти, склонности к фантазиям или идеям, внушённым такими людьми, как я сам или Бадд Хопкинс. Однако нет доказательства ничему из этого. Эти столкновения «загадочны и реальны», и даже после десятков тысяч часов тщательной работы, посвящённой их изучению, исследователи так и не сумели им найти так называемого рационального объяснения.

Для поддержки своего аргумента Нэй полагается на авторитет большинства («только незначительная часть научного сообщества» разделяет мои взгляды). Но он наверняка должен знать, как часто в истории устоявшиеся авторитеты ошибались, когда дело каслось аномалий, не вписывающихся в общепринятую парадигму. Наконец, Нэй предлагает в доказательство факт, что его друг психиатр проработал с «тысячами пациентов» и ни один из них ни разу не рассказал ему историю o похищении. Но он-то уж точно должен знать, что пациенты делятся с врачом только тем, что, по их мнению, он готов воспринять, особенно если это касается вопросов, бросающих вызов условленной реальности.

—Джон Э. Мак, доктор медицинских наук

Заметка редактора вебсайта д-ра Мака, мнение Нэйя относительно того, что врачи (имеется в виду, такие, как д-р Мак) скорее всего «имплантируют [воспоминания об этом опытe] в умы людей» не звучит убедительно в свете того, о чём говорится в десятках тысяч и более писем, полученных этой организацией от людей, которые никогда не встречались с д-ром Маком, однако написали ему, чтобы подтвердить, что пережитое ими подобно тому, о чём он слышал от пациентов, с которыми он лично pаботал.

Russian translation by Reyzl Yitkin